Анимаида Васильевна согласно кивнула головою. Она, хотя и не воображала Дину серьезно обвиненною, все-таки ждала тоже чего-нибудь более грозного, чем вологодский городок, в котором ей однажды случилось даже побывать по случаю медвежьей охоты, устроенной для дам своих богатою компанией из московской "коммерческой аристократии". А распорядительствовал ею, как величайший московский медвежатник-спортсмен, друг сердца княгини Анастасии Романовны Латвиной Алексей Никитич Алябьев.
-- Но за что ее взяли-то? Чего натворила она, безумная головка? Ведь я ничего не знаю, как с луны падаю... Корреспонденция моя, очевидно, всюду со мною разминулась... Не томите, успокойте, Владимир Павлович!
Реньяк сообщил Анимаиде Васильевне, что поводом к аресту Дины была первомайская демонстрация на фабрике Антипова, где Дину взяли с красным флагом в руках. Но это лишь повод, в конце концов разрешившийся пустяками, так как жандармское дознание в Москва само выяснило, что Дина в демонстрацию попала как человек случайный, вовлеченный некою Волчковою, и никаких революционных связей и знакомств, кроме Волчковой, у нее нет. Причина же кроется в каких-то специальных сведениях департамента государственной полиции, который приписывает Дине так много значения, что остается только руками развести: откуда?! Естественно предположить ошибку, что Дину принимают за какую-то другую и переносят на нее провинности той. Но Истуканов уже ездил в Петербург хлопотать пред великим гогом и магогом нынешним по всем подобным дела Илиодором Алексеевичем Рутинцевым.
-- Вы ведь, я думаю, видели -- было даже в иностранных газетах,-- будто старик Бараницын уходит по болезням на покой и, уходя, завещает; чтобы на его пост не назначали никого другого, кроме Илиодора Рутинцева...
-- Мне казалось, что он еще молод для подобных постов,-- удивилась Анимаида Васильевна.-- Я его помню лицеистом, когда-то танцевали на московских вечерах... у Арсеньевых, у Ратомских, у Каролеевых...
-- Из молодых, да ранний,-- печально усмехнулся Реньяк.-- Сейчас вообще имеется тенденция изобретательства... Так как Василий Александрович имел к Рутинцеву письмо от его брата, Авкта, то принят был довольно милостиво. Но о Дине сказано ему наотрез: благодарите Бога, что не отведает сибирских рудников... вы не знаете, за кого просите: одна из опаснейших революционерок!
-- Дина?!
Реньяк склонил голову.
-- Они там с ума сошли,-- воскликнула Анимаида Васильевна,-- или в самом деле с кем-нибудь ее смешали!
-- Нет, Рутинцев дал Истуканову бесспорные доказательства, что дело идет именно о Дине Николаевне... Да еще и с нравоучениями, знаете, что современная семья и школа не умеет следить за молодежью... Вот, мол, для вас, близких, подвиги этой юной госпожи неожиданность, а наши агентурные сведения давно уже освещают каждый ее шаг...