-- Почему?!
-- Да потому, что репутацией талисманов дорожить надо,-- дерзко возразила она, глядя в упор яркими серыми своими глазами в его бледные линяло-голубые глаза.
Он невольно потупился, а она с напором настаивала:
-- Когда человека ждут; чтобы он совершил чудо, а он, приехав, чуда не совершает, то он теряет свое реноме чудотворца и все сопряженные с тем приятности...
И с тем же дерзким сообщническим взглядом, фамильярным движением повиснув на локте Аланевского тяжелою и нарядною свою рукою, продолжала:
-- Так-то, Валентин Петрович, милый друг,-- что вам для господина фон Липпе каштаны-то из огня доставать? Ничего, пусть его высокопревосходительство сам свои нежные ручки обжарит... Бывают катастрофы, когда снимать ответственность с больших панов не только непрактично, но просто грех смертный... перед собственным достоинством грех!.. Что вы за стрелочник такой, чтобы отвечать за чужие крушения? Вы только подумайте: покуда вы доберетесь до Петербурга, сколько там без вас разные милостивые государи наплетут путаницы и наделают ошибок... И все это наследство -- пожалуйте получить -- вам: справляйтесь с ним, как знаете!
-- Совсем не ехать в Петербург я не могу же,-- печально сказал Аланевский,-- а чем позже приеду тем больше вырастет эта куча мусора, которую -- вы справедливо говорите -- надо будет принять в наследство...
Анастасия Романовна хладнокровно возразила:
-- А тогда у вас останется захарьинский шанс.
-- Что это еще? Не слыхал о таком...-- усмехнулся Аланевский.