-- Вот, Ольга, если бы я был мелко честолюбив, какой пропущен карьерный случай! Ведь Рутинцев и Буй-Тур-Всеволодовы от бегства Евлалии с ума сходят... она им нужна была как козырная карта в игре! Не в полицейской игре, а в той ихней, по верхам, где не Россия учитывается, а лестницы и передние высоких палат. Они там преданностью и готовностью к услугам дерутся, как палицами: у кого патриотизм толще и дюжее? Я уверен, что сейчас -- если бы я предложил Рутинцеву на выбор возможность арестовать... ну, Бабушку, что ли, Волховского, Натансона, Кропоткина либо -- Евлалию Брагину, этот барин выберет Евлалию. Потому что там оно -- служба и административные соображения, а здесь просто своя шкура говорит. Графиня Ольга Александровна сестрою компрометирована, и надо компрометирующую сестру убрать, куда ворон костей не заносил... Сдать им ее в руки -- и вот ты великий человек... на малые дела! -- захохотал он.-- А я подумал-подумал да и не сдал! да-с! вот и смотрите на меня вашими ревнивыми глазами! Не хочу быть великим человеком на малые дела! Себе дороже! Не сдал-с!
Он долго смеялся. Потом сразу остановился, точно ножом обрезал, и сухо сказал:
-- Вы там, в Швейцарии, с нею подружиться должны.
-- Мы и без того не в дурных отношениях,-- так же сухо возразила Волчкова.
-- Да, но этого мне мало. Надо, чтобы вы неразрывными стали. Одна душа в двух телах. Чтобы вас не отделяли друг от друга. Где она, там и вы.
-- Зачем это вам? -- угрюмо вырвалось у Волчковой, смотревшей теперь в пол в самом деле, согласно своей фамилии, серым сердитым волчком каким-то.
-- Затем,-- объяснил Фидеин,-- что есть в революционной организации глубины и высоты, куда вас, мой друг, с вашею репутацией пламенного солдата не пустят, а перед нею эти двери открываются настежь... Она в революции -- личным участием -- моложе нас с вами, да зато, так сказать, наследственная: Борис Арсеньев... Арнольдс... Федос Бурст... вон за нею какие тени-то стоят... {См. "Восьмидесятники".} С Кары и из Шлиссельбурга благословлена призраками и руками, закованными в цепи... Понимаете? И вы должны стать при ней, как Кранц при вас,-- колоколом славы... шумите, раздувайте, разглашайте...
-- Да зачем все-таки,-- дайте понять, зачем?
Тогда он резко нагнулся к ней и быстро, порывисто, с пристальным взглядом в упор прошептал:
-- В центр, голубушка Ольга Владимировна, пробираться нам надо, центр захватывать в руки свои, центр-с!..