ДЯДЯ. Ты уже рѣшила отправить эту дѣвицу?
МАТЬ. Даже отправила.
ДЯДЯ. Конечно, и ея обольстителя?
МАТЬ. М-м-м... нѣтъ... Для Ѳедора, я думаю, достаточно будетъ строгаго выговора.
ДЯДЯ. Вотъ и опять я не понимаю. Двое равно виноватыхъ. Одну гонятъ вонъ съ волчьимъ паспортомъ, а другому только читаютъ нотацію: впередъ не грѣши!
МАТЬ. А очень просто. Зачѣмъ же я буду держать развратную горничную, когда, за тѣ же двѣнадцать рублей, найду на ея мѣсто сколько угодно честныхъ?
ДЯДЯ. Но подобный критерій нравственности, мнѣ кажется, приложимъ и къ этому... какъ его?.. долговязому ловеласу?
МАТЬ. А, нѣтъ! Не скажи! Совсѣмъ не легко найти лакея такъ хорошо знающаго свое дѣло и такой приличной наружности.
БАБУШКА. Ты, Поль, не знаешь, какъ мы съ Лилечкою страдали отъ мужской прислуги, покуда Богъ не послалъ намъ Ѳедора.
МАТЬ. Именно самъ Богъ послалъ! Мамаша, помните Антона?