БАБУШКА. Вотъ. Осрамилъ на первомъ же нашемъ журъ-фиксѣ.
МАТЬ. Представь, Поль: этотъ идіотъ, подавая дессертъ, осмѣлился чихнуть.
ДЯДЯ. Можетъ быть, у него былъ насморкъ?
БАБУШКА. Негодяй тѣмъ и оправдывался.
МАТЬ. Но я ему сказала: мой милый! насморкъ слишкомъ большая роскошь для услужающаго человѣка. Предоставьте ее господамъ.
ДѢДУШКА. Въ наше время насморковъ не было... у насъ, бывало, за насморкъ-то -- чикъ, чикъ... на конюшню!
ДЯДЯ. Я, право, не знаю, что хуже для слуги: чихать при гостяхъ или ночью блуждать по квартирѣ, разыскивая свою любовницу.
МАТЬ. Это не повторится. И, во всякомъ случаѣ, это -- въ нѣдрахъ семьи. Антонъ же компрометировалъ насъ при гостяхъ.
БАБУШКА. При баронессѣ фонъ-Клюгъ и графѣ Боркъ!
МАТЬ. Я просто сгорѣла отъ стыда.