-- Господи! На что ты похожа? Вся исцарапана, платье изорвано, в воде, в грязи...
-- Это я сквозь кусты по болоту лезла напролом... Хотела пройти короткой тропой, да сбилась с нее, заблудилась, -- вот и...
Голова утомленной девушки откинулась на спинку кресла; по белому как снег лицу побежали синие тени... Она была без чувств. Насилу ее оживили.
-- Крестик-то свой бриллиантовый Елена Михайловна потеряли... -- заметил с сожалением Округов. -- Хорошенькая была вещица.
-- Ну, батюшка, что крестик! -- огрызнулась Марья Тихоновна, -- хорошо, что голову-то еще не потеряла. Говорила я, что гулянки эти не доведут до добра...
Леля, как только очнулась, немедленно удалилась в свою комнату и легла в постель. Целую ночь Марье Тихоновне чудилось, что дочь не то стонет, не то глухо рыдает. Она вставала с постели, стучалась в спальню Лели, но отклика не было...
"Надо быть, во сне бредит, -- решила старуха. -- Этакая безумная! Можно же себя так уходить!.."
На другой день Леля отдохнула и казалась спокойною. Мать передала ей предложение Окрутова. К удивленно Марьи Тихоновны, Леля немедленно и даже как бы с радостью согласилась. Свадьбу сыграли два месяца спустя.
* * *
В мартыновском окружном суде слушалось сенсационное дело о сбыте фальшивой монеты. Зал был полон публикой: и дело интересовало, и любопытно было послушать нового товарища прокурора Николая Сергеевича Окрутова, только что назначенного из Москвы в Мартынов; это был первый серьезный дебют молодого обвинителя.