Поговорив с сестрою и матерью, Окрутов направился к кучке своих сослуживцев, но мать его окликнула:
-- Коля... постой... Скажи: этого Красноносова засудят?
-- Разумеется, мама. Я его взял мертвой хваткой. У меня не вывернется.
-- А, если засудят, что ему будет?
-- Каторга...
По бледному лицу Окрутовой пробежала судорога, глаза ее потускли и помертвели...
-- Как ты волнуешься, мама, -- заметил Окрутов, -- говорю тебе: не бойся за меня, дело выиграно.
Окрутова сделала над собой усилие, слегка кивнула головой, -- "я, мол, спокойна" -- и отпустила сына.
Защитники обвиняемых говорили много и долго. Зато присяжные заседатели не совещались и часа. Евреям, почти всем, дано было снисхождение; двоих оправдали вовсе. Зато относительно Аверьяна Красноносова, -- как пошли звонить: "да, виноват!" -- так и прозвонили по всем тринадцати вопросам. А когда раздался последний ответ, из публики послышался слабый крик, и Окрутову замертво вынесли из залы.
-- Ишь, как обрадовалась первому сыновнему успеху! -- заметил судебный пристав соседу репортеру.