-- Успех-то скверный, -- желчно возразил тот, -- на крови человеческой построен.
-- Ну, батюшка, -- как-никак, а все приятно: мать ведь. Да еще мать-то какая: Елена Михайловна -- вся в детях... святая!
Красноносое выслушал вердикт совершенно хладнокровно, бровью не мигнул. Когда Окрутова вскрикнула и упала, он покосился на публику и, увидав, с кем именно дурно, был заметно озадачен. Во всяком случае, происшествие это заняло его чуть ли даже не более, чем вердикт, решавший судьбу его жизни.
-- Какой закоренелый злодей! -- вздыхали уголовные дамы.
Аверьяна Красноносова увели из залы заседания. Шагая между конвойными по длинному коридору окружного суда, он спросил:
-- Братцы-служивые! что я вас спрошу -- скажите -- не откажите: эта барыня, что сейчас сомлела, кто будет такая?
-- Мать прокуророва, сказывают, -- ответил солдат.
-- Мать... про-ку-ро-ро-ва?..
Черты Красноносова исказились гримасою свирепого изумления, и -- вдруг -- страшный старческий хохот огласил коридор.
-- Ха-ха-ха! -- истерически выкрикивал Красноносов,-- мать!.. мать... мать...