Осуждение князя Мещерского нужно как символ, как оправдание нашей веры в правосудие, чтобы дышалось свободно честным сердцем и задыхалось от собственного яда клевет недобросовестное, лживое слово, на какой бы бумаге оно ни было написано, на серой ли, из обихода мужика, или на глянцевой, с княжеским гербом, как это сделал князь Мещерский.
Оцените же поступок князя, и к его древнему имени пусть добавят и имя клеветника!
И никто никогда не смоет этого указания на его подвиг...
Это ли голос старика?
Другие думают, и мы до некоторой степени разделяем этот взгляд, - что - на известного сорта орехи - белка и в молодости оказалась бы не зубастее, чем показала ее старость. Приемы убедительности у Плевако всегда господствовали над существом убеждения. Ораторское "как" было в таланте Плевако всегда сильнее гражданского "что". Страшная сила темперамента и блестящий дар слова успешно помогали Ф.Н. выдавать свое "как" за "что" на трибуне частной защиты и частного обвинения. Трибуна же защиты общественной и общественного обвинения потребовала выдвинуть вперед и, прежде всего, "что", ответственное, ясное, насущно-житейское...
Брось свои иносказанья
И гипотезы пустые!
На проклятые вопросы
Дай ответы мне прямые!
Очень может быть, что Плевако, до своих политических выступлений, и сам искренно верил, будто есть в нем для них какое-то "что". Иначе он вряд ли и принял бы звание народного представителя. В этом человеке, наряду с хаосом "широкой натуры", жила пытливая самосознательная совесть и не было ни капли шарлатанства. Когда он разобрал, что на проклятые вопросы ему ответить решительно нечем, кроме привычного краснословия, он сам покинул Государственную думу. И - далеко не только по болезни, но и по честному инстинкту порядочного человека, понявшего, что он попал совсем не туда, куда рассчитывал, делает не то, что надо, и поет не в том хору, где ему петь "вместно". Партия, ожидавшая, что популярность и талант Плевако будут главными козырями ее игры, потерпела горькое разочарование. Да еще и у могилы Плевако пришлось октябристам провести недобрую четверть часа: