-- Слыхалъ, что есть такіе помѣщики въ нашемъ уѣздѣ. Только изъ нихъ никто уже въ этомъ имѣньи не живетъ. Купецъ какой-то арендуетъ.
-- Вѣрно-съ... Но въ такомъ случаѣ... удивительно-съ!.. Откуда же это у васъ?.. Быть не можетъ!.. Удивительно!
Бормоча такія безтолковыя восклицанія, Жряховъ продолжалъ таращиться на юношу, облизывалъ губы языкомъ, щипалъ себя за усы, воздымалъ плечи къ ушамъ, -- вообще, видимо, сгоралъ отъ нетерпѣливаго любопытства предъ какою-то сомнительною загадкою или мистификаціей... И, наконецъ, вдругъ выпалилъ густымъ басомъ, глядя пассажиру прямо въ глаза:
-- Стало быть, Клавдія-то Карловна жива еще?
Юноша удивленно раскрылъ ротъ, странно дрыгнулъ ножкою и протянулъ медленно и въ носъ:
-- Жи-и-ива... А вы ее знаете?
-- Гм... знаю ли я ее? -- съ ожесточеніемъ и даже какъ бы обидясь, воскликнулъ Жряховъ.-- Кому же ее и знать, какъ не мнѣ? Ивану Жряхову! Всѣмъ намъ, Жряховымъ, благодѣтельница, пуще матери родной!.. Да! я могу ее знать! Клавдія Карловна нашего времени человѣкъ. Но вотъ, какъ вы ее изволите знать, -- это, признаюсь, мнѣ весьма удивительно: вѣдь ей, по самому дамскому счету, сейчасъ за пятьдесятъ... Куда! къ шестидесяти близко!..
Юноша опять конфузливо дрыгнулъ ножкою и, слегка усиливъ розовыя краски на своемъ сытомъ личикѣ, возразилъ:
-- Неужели? Я бы ей и сорока не далъ. Удивительно сохранилась!
Жряховъ внезапно фыркнулъ и закатился смѣхомъ. Глядя на него, засмѣялся и -- сначала изумленный и даже готовый обидѣться -- юноша.