Уклонился Кони.
Не мог быть Брандес.
Получен отказ от К.Р.
Не прибыль Крамарж.
Устранились поляки.
Отсутствовал Шпильгаген.
Не торжество, а какой-то "листок отъезжающих".
Г. Валерий Брюсов присутствовал, но, по телеграммам судя, подвергся за что-то великому освистанию. Телеграммы говорят: за то, что основным элементом гения Гоголя определил -- способность к преувеличению. Ничего не понимаю. Если и сказал, что же тут преступного? Преувеличение, то есть гипербола, неизбежное и естественное орудие сатиры. Какой же Гоголь был бы сатирик, если бы он не был гиперболистом? От Аристофана до Ювенала, от Петрония до Рабле, от Сервантеса до Свифта, от Вольтера до Гейне, от Фонвизина до Салтыкова -- способность к гиперболическому изображению действительности, умение смотреть на жизнь сквозь микроскоп, выдающий увеличением все ее мелкие мерзости, столько же необходимы сатирическому таланту в отрицательной половине его деятельности, сколько и положительный идеал, во имя которого он творит свои разрушения. Так что -- либо телеграммы передают о г. Валерии Брюсове не то, что было, либо -- свистать ему не за что {Прочитав превосходный этюд г. Валерия Брюсова -- "Испепеленный", я окончательно убедился, что критик-поэт ни за что ни про что принял в чужом пиру похмелье и сделался жертвою праздничного идолопоклонства и, может быть, общественного предубеждения против литературной школы, которая считает г. Брюсова главой. Во всяком случае претерпел не по справедливости, а во имя общих мест и "условных лжей".}.
Лев Николаевич Толстой раньше ставил Гоголю хорошие и дурные отметки за мораль, а теперь в интервью с сотрудником "Биржевых ведомостей" не весьма уважительно отнесся и к медному кумиру Гоголя, и к памятнику нерукотворному -- творчеству его как художника-мыслителя.
Максим Горький считает Гоголя мрачным мизантропом, который развлекался, издеваясь над людьми.