-- Я здѣсь жила,-- вдругъ прервала она меня, не обращая ко мнѣ ни глазъ, ни головы -- словно меня и не было въ комнатѣ. Это упорное невниманіе и смѣшило меня, и злило. Думаю:
-- Либо психопатка, либо дура непроходимая.
-- Все другое, -- продолжала она, глядя въ уголъ, -- другое... и обои, и полы...
Ага! сентиментальность! Воспользуемся.
-- Вы, кажется, очень любите эту квартиру?-- спросилъ я, разсчитывая вызвать ее на откровенныя изліянія. Она, не отвѣчая, встала и прошла въ тотъ уголъ, куда глядѣла.
-- Здѣсь были пятна, -- сказала она.
-- Какія пятна?-- озадачился я.
-- Кровь.
Отрубила и возвратилась къ столу. Я ровно ничего не понималъ. Но эта дурочка была такая красивая, походка y нея была такая легкая, что волновала и влекла она меня до одурѣнія... и какъ-то случилось, что, когда она проходила мимо меня, я обнялъ ее и привлекъ ея голову къ себѣ на плечо. Не знаю, что именно въ моей гостьѣ подсказало мнѣ, что она не обидится на мою дерзость, но я былъ увѣренъ, что не обидится, -- и точно, не обидѣлась, даже не удивилась. У нея были холодныя, мягкія ручки и холодныя губки -- большая прелесть въ женщинѣ, если она позволяетъ вамъ согрѣвать ихъ.
-- Взгляни же на меня, шепталъ я, -- зачѣмъ ты такая безучастная? У тебя должны быть чудные глазки. Взгляни.