-- Что это значитъ?
Онъ отвѣтилъ мнѣ таинственнымъ взглядомъ.
-- Двѣ недѣли, братъ, такъ то стучитъ... вродѣ телеграфа...
-- Кто стучитъ?
-- A вонъ тамъ...
Петровъ кивнулъ на изразцовую печь въ углу y входа.
-- Мудрецы здѣшніе, докторъ съ компаніей, говорятъ: сверчки напѣли. Отчего же они мнѣ напѣли о Дебрянскомъ, a не о Петрѣ, Сидорѣ, Антонѣ, какъ ты сказалъ? Кто ихъ научилъ? Хорошо! пускай сверчки, я согласенъ и на сверчковъ, -- да научилъ то, научилъ кто ихъ?
Петровъ подозрительно покосился на двери и нагнулся къ моему уху:
-- A я знаю: сила, братъ, сила научила... та, невидимая, то, что всего сильнѣе и страшнѣе. Ты, вотъ, Анны испугался. Анна -- что? Анна -- вздоръ: форма, слѣпокъ, пузырь земли! Анна -- сама раба. Но власть, но сила, которая оживляетъ матерію этими формами и посылаетъ уничтожать насъ, -- that is the question! Ужасно и непостижимо! И они -- пузыри-то земли не отвѣчаютъ о ней. Узнаемъ, лишь когда сами помремъ. Я, брать, скоро, скоро, скоро... И изъ меня тоже слѣпится пузырь земли, и изъ меня!
Онъ таращилъ глаза, хваталъ руками воздухъ и мялъ его между ладоней, какъ глину. Меня онъ пересталъ замѣчать, весь поглощенный созерцаніемъ незримаго міра, который копошился вокругъ него...