-- Гадайте, муллы, по корану: что за диво такое приключилось? Унесли y меня жиды христіанскаго Бога, a въ уплату оставили всего одинъ червонецъ.
Гадали муллы по корану и выгадали:
-- Глупый ты, глупый паша! Лучше бы тебѣ, глупому, и на свѣтъ не родиться. Не жиды y тебя торговали райю, не Мордко съ Ицкомъ, не Шулемъ съ Лейбой унесли христіанскаго Бога, a великій вольный гетманъ Никола Потоцкій со своимъ вѣрнымъ гермекомъ Длугошемъ. И еще мы тебѣ скажемъ: тою только статуей и держался нашъ Браиловъ. И, если отдалъ ты ее въ руки христіанамъ, такъ ужъ за одно отдалъ бы имъ и ключи городскіе.
Зарыдалъ паша:
-- Пропала теперь моя голова! Будьте милостивы, муллы, помолчите мало времени о нашей пропажѣ! Вырву я ее изъ гяурскихъ рукъ, и будетъ все по старому. A не то дойдетъ слухъ въ Стамбулъ до султана, и пришлетъ онъ мнѣ шнурокъ на мою бѣлую шею.
Рябитъ попутный вѣтеръ Черное море, несутъ пузатые паруса ладью Потоцкаго на Днѣстръ къ лиману, и родная земля уже недалеко. Статуя Господня стоитъ на кормѣ, добрый путь уготовляетъ. Смотритъ Длугошъ въ сѣдую морскую даль, и тамъ, гдѣ небо сходится съ водою, мерещатся ему вражьи паруса.
-- Неладно, пане ксенже! спѣшитъ за нами браиловскій паша сильною погоней, на трехъ фрегатахъ. Навались на весла, панове! утекай, покуда еще не видятъ насъ басурманы!
Куда тамъ! И часу не прошло, какъ засвистали надъ чайками ядра съ турецкихъ фрегатовъ. Только-что ни выпалятъ -- мимо да мимо. Такъ ядра черезъ чайки переноситъ. Бухаютъ въ море, -- водяные столбы летятъ брызгами выше мачтъ съ цвѣтными вымпелами.
Сталъ паша кричать на пушкарей:
-- Какіе вы пушкари! бабы, a не солдаты! Ужо, какъ вернемся домой, никому изъ васъ не миновать фаланги!