Скуле. Более верным путем мы с тобою еще никогда не шли вместе....
Минуту спустя Гокон Гоконсон переступает через трупы их "во имя Божие"... и в самодовольстве победы шепчет своему генералу Дагфину Бонде "разгадку" жизни погибшего Скуле:
-- Весь секрет в том, что он был пасынок Бога на земле,-- вот в чем была его загадка...
Скуле оказался счастливее Сольнеса: его Гильда, Петер, не пережила его падения с башни, откуда они собирались вместе, властные, видеть всю прелесть земли и все царства земные... отец и сын разбились в общем падении! И прекрасные любимые женщины проводили их в лоно смерти. Век, в котором развивается действие "Борьбы за престол", не позволил Ибсену выдвинуть вперед женские роли. Все они -- едва намечены, хотя и мастерскою рукою. Но в этих художественных наметках уже сквозят прекрасные женщины будущего, которых образами, как надеждами, освятил Ибсен нашу современность. В прекрасной и печальной Ингеборге звенят сердечные ноты Эллы Рентгейм, пришедшей в тяжкую предсмертную ночь Джона Габриэля Боркмана, чтобы проводить его в небытие. Зигрид мы увидим впереди Астою в "Маленьком Эйольфе". Рагнхильда повторится десятки раз, как та незаметная и скромная сила, без тайной опоры на которую не живет ни один герой Ибсена, до доктора Штокмана включительно. Маргрета -- только без венца -- будущая Tea кудрявая из "Эдды Габлер" и, быть может, немножко Рита из "Маленького Эйольфа".
Набросок мой, и без того занявший слишком много места, не позволяет мне договорить о блестящей пьесе Ибсена много важного даже в общем, не говоря уже о замечательных психологических ее подробностях. Если бы было место и время, я почел бы своим долгом подробно остановиться на том раздвоении личности, которое вносят в жизнь Скуле идеалистические афоризмы его поэтического друга, скальда Ятгейра, олицетворяющего собою положительную сторону этики "претендента на престол", и проследить процесс, которым раздвоение это доводит Скуле до галлюцинации дьявола в образе покойного епископа Николая Арнессона. Эта грандиозная фигура средневекового попа-политика, главная действующая пружина, движущая perpetuum mobile {Вечный двигатель (лат.). } феодальной вражды и интриги, исчезает с третьего акта, чтобы перед концом трагедии явиться больному, полубезумному Скуле как полугреза, полупривидение, "послом от самого старшего претендента на престол во всем мире, т.е. от Сатаны. Фигуры интригующих и тем всевластных князей-прелатов всем хорошо знакомы по хроникам Шекспира, где число их очень значительно. Но епископ Николай художественно поднят Ибсеном на демоническую высоту, какой не достигает ни один из честолюбивых кардиналов и духовных временщиков Шекспирова цикла. В епископе Николае -- вся завязка пьесы, но эпизод его остается в ней стоять особняком, как chef d'oeuvre в chef d'oeuvre'e {Шедевр в шедевре (фр.). }. Для трагиков, щеголяющих техническими ролями, как "Людовик XI", "Ришелье", Ибсен обновил возможность в десять раз сильнейшего эффекта, посвятив длинную сцену -- смерти гениального старика -- внутренней борьбе грешного суевера, который боится, что его возьмут черти, с философом-скептиком, который недавно еще отвечал Скуле на вопрос его:
"Епископ Николай, кто вы? Больше, чем человек, или меньше, чем человек?" "Я нахожусь в состоянии невинности, не знаю разницы между добром и злом..."
Скальд Яртгейр и епископ Николай,-- знаменитые, белая и черная, птицы скандинавского эпоса, поющие в душе Скуле, как пели они, споря о чести и совести богатыря Фритьофа... Эти роли, несмотря на эпизодический свой характер, из самых значительных и трудных в пьесе, поэтому что в них ключ к душ Скуле, он -- ее комментарий и разгадка.
ПРИМЕЧАНИЯ
Печ. по изд.: Амфитеатров А. В. Собр. соч. Т. 22. Властители дум. М.: Просвещение, <1914>.
Ибсен Генрик (1828--1906) -- норвежский драматург, классик мировой драматургии.