-- Ох, прочитали?
-- Помилуйте!
-- Откуда же вы узнали его содержание? Свидетель смутился, молчит.
-- Да вы не конфузьтесь, - поощряет Ринк. - Что тут особенного? Конечно, скверно, но не вы первый, не вы и последний. Вот мы, например, на суде только тем и занимаемся, что чужие письма читаем.
Судили проститутку за воровство на пожаре в публичном доме. Содержательница жаловалась на понесенные убытки:
-- Девушки разбежались. Всю "семью" пришлось распустить...
С председательского кресла послышалось:
-- Поучительный пример современного разложения семьи!
Ринк был очень небогат, а жить любил хорошо. Поэтому вертелся, крутился, был в долгу как в шелку. И то и дело вверялся какому-нибудь льстецу-жулику, который обставлял и грабил его, а Евгений Романович очень хорошо это видел, но и... очень тем потешался! Пока жулик ему не надоедал. Тогда он этого жулика прогонял, а на его место брал нового. Кажется, под конец жизни эти пробы обошлись ему дорого. Живя уже за границей, я смутно слышал, будто один из очередных жуликов впутал его - уже в отставке и совсем больного старика - в какие-то международные коммерческие предприятия. В них Ринк и небольшой свой капитал потерял, и был на волосок от того, чтобы компрометироваться даже и в самой своей репутации...
В отставку его убрали очень ловко: настаивая, чтобы он, как старший из товарищей председателя окружного суда, передержавший все сроки ценза, принял повышение, которое принять он заведомо не мог, так как оно было ему не по карману.