Княгиня Настя. Ты,-- моя сказка безцѣнная!
Алябьевъ. Когда у человѣка была сказка,-- потерять ее изъ жизни -- должно быть, такъ же тяжело, какъ самую жизнь.
Княгиня Настя. Да, когда я думаю, что могу потерять тебя, мнѣ страшно. За большую несправедливость почту и обозлюсь очень. На все обозлюсь. Нехорошо отъ меня людямъ будетъ.
Алябьевъ. Злиться, Настя, значитъ -- душу терять.
Княгиня Настя. Въ тебѣ я душу свою нашла, въ тебѣ и потеряю. Не бросай меня, Алеша! Никогда не бросай! Свѣтъ ты мой ясный! Не знаешь ты, какія потемки во мнѣ живутъ!
Алябьевъ. Не слишкомъ то свѣтелъ твой свѣтъ!
Княгиня Настя. Сама я въ свои потемки заглядывать боюсь, потому что грозныя чудища изъ нихъ выползаютъ. Звѣрь же я, Алеша! Золотомъ вскормленный звѣрь! Тѣло мое, умъ мой, воспитаніе мое, жизнь моя, все -- звѣриное. Человѣкъ во мнѣ откликается только тебѣ. Не будетъ онъ слышать тебя, опять звѣрствомъ заплыву, вся -- звѣрь стану.
Алябьевъ. А, можетъ быть, такъ -- лучше? Звѣрь, такъ ужъ -- вольный и дикій?
Княгиня Настя. Тогда зачѣмъ приручилъ?
Алябьевъ. Чѣмъ дольше я живу, тѣмъ чаще думаю, что цѣльность, въ человѣкѣ,-- единственная сила, способная дѣлать жизнь сносною. Горе тѣмъ, кто себѣ измѣняетъ!