Княгиня Настя. Нельзя чувствовать себя въ сказкѣ, не боясь страшнаго конца; нельзя любить рыцаря, не зная, что его судьба -- красиво умереть.
Алябьевъ. Рыцаря! Красиво умереть!
Княгиня Настя. Да! ты -- рыцарь! мой рыцарь! для меня -- рыцарь!... Ты -- тотъ неизвѣстный, таинственный, свѣтлый, о комъ еще въ пансіонѣ я мечтала, одинокая, замкнутая, молчаливая, среди подругъ, которыя ненавидѣли меня за богатство и звали золотою телкою...
Алябьевъ. А мои товарищи обожали меня и считали... необыкновеннымъ человѣкомъ!
Княгиня Настя. Ты -- рыцарь изъ сказки о золотой горѣ. Чары жизни заключили царевну въ золотую гору, и стала она холодна и сурова, какъ золото, и всякій, кто коснется ко мнѣ, становится бездушнымъ золотомъ. Но пришелъ рыцарь, и гора разступилась. Поцѣловалъ царевну... вотъ такъ! вотъ такъ!... Иди ко мнѣ!.. Я люблю тебя!.. Я хочу тебя!.. Ты -- мой другъ, мой любовникъ, мой мужъ, мой богъ... единый! единый!...
(Стучатъ)
Алябьевъ. Кто тамъ?
Голосъ Лаврентьева. Узнай!
Алябьевъ. Лаврентьевъ...
Княгиня Настя. Ой, я не такъ одѣта!