Антиповъ. Да вѣдь это потому, что такъ натолковали намъ князья Латвины, да графы Обертали. А мы -- молодое сословіе, еще поддаемся сдуру гипнозу капитолійскихъ гусей.
Княгиня Настя. Послушать васъ, Петръ Павловичъ, мы съ Лашею сдѣлали чуть не mésalliances.
Антиповъ. А, конечно. Вы умная женщина. Должны понимать, что далеко не заслуга примазать къ историческимъ...-- да, да, не улыбайтесь! -- къ историческимъ, потому что у нихъ тоже своя столѣтняя родословная!-- купеческимъ милліонамъ имя и аппетитъ какого-нибудь сіятельнаго авантюриста.
Княгиня Настя. Да у меня нѣту историческихъ милліоновъ. Я плебейка даже въ купечествѣ. Мой тятенька землю пахалъ...
Антиповъ. И напахалъ вамъ милліоны. А князь Латвинъ... Кстати, гдѣ его сіятельство изволитъ пребывать въ настоящее время?
Княгиня Настя. Право, не скажу вамъ навѣрное. Кашляетъ гдѣ-то, не то въ Каирѣ, не то на Хіосѣ. Это вѣдь меня не касается,-- дѣло конторы.
Антиповъ. Мило. Ну, какъ же не mésalliances? Взяла приживальщика, произвела въ званіе законнаго мужа. Надоѣлъ,-- сослала невѣсть куда. При вашемъ умѣ, капиталѣ, при наружности вашей -- развѣ вамъ такъ надо было замужъ итти? Вы не сердитесь, что я читаю намъ нотацію?
Княгиня Настя. Нѣтъ... вѣдь это ужъ какъ-то принято въ Москвѣ, что вамъ, неизвѣстно по какому праву, все позволено.
Антиповъ. Какая тамъ, къ чорту, аристократія? Мы сами себѣ аристократы. На вѣсахъ исторіи наше степенство уже перетянуло всѣ сіятельства, и навсегда.
Княгиня Настя. Вы фанатикъ.