Альбатросовъ. Всѣ мы здѣсь за этимъ обстоятельствомъ по пяточкамъ ходимъ.
(Проплываютъ двѣ пышныя дамы. Альбатросовъ почтительно кланяется. Одна изъ дамъ киваетъ носомъ слегка, но благосклонно).
Груздевъ. Видите ли... кажется... именно этой дамѣ... я тамъ... на лѣстницѣ... лапищами своими проклятыми... хвостъ оборвалъ...
Альбатросовъ. Несчастный! У нея семь милліоновъ!
Груздевъ. Тутъ, кажется, повернуться нельзя безъ того, чтобы какому-нибудь милліону локтемъ въ бокъ не заѣхать!
Альбатросовъ. Чего же вы хотите? Вы у княгини Насти! (Проходятъ)
(Алябьевъ {Алябьевъ -- лѣтъ 40 слишкомъ, но кажется иного моложе своихъ лѣтъ. Благородно красивъ. Ни одного сѣдого волоса. Голова и борода коротко острижены. Тонкій, чуть-чуть удлиненный профиль. Во всемъ его явленіи сказывается слегка англійская складка,-- виденъ джентльменъ и спортсменъ. Ростъ хорошій, но не длинный, складъ тѣла стройный, атлетическій. Каждое движеніе говоритъ о большой физической силѣ и ловкости. Манеры спокойныя, учтивыя, тихія. Глубокіе, холодные, трудно проницаемые глаза.} и Ратомскій {Ратомскій -- лѣтъ 34. Эффектная голова въ копнѣ мохнатыхъ темныхъ волосъ. Явленіе декоративно-красивое, но безалаберно и съ рѣзкими угловатостями.} выходятъ изъ карточной).
Алябьевъ. За вами, Константинъ Владимировичъ двѣсти семнадцать рублей.
Ратомскій. Двѣсти семнадцать? Ахъ, чортъ! это скверно! (На встрѣчу) Здравствуй, Реньякъ.
Реньякъ {Реньякъ -- лѣтъ Алябьева, приличный, сытый, нѣсколько обрюзглый баринъ стародворянскаго московскаго типа. Хорошо и выкормленъ, и воспитанъ.}. Что, Костенька, все погибло, кромѣ чести?