Алябьевъ. Ты умѣешь красиво убѣждать.
Лаврентьевъ. Ты авантюристъ, какъ я. Больше меня. Но я посмѣлъ быть авантюристомъ, а ты -- нѣтъ. Ты боишься себя, стыдишься быть самимъ собою. Ты запуганъ условными лжами.
Алябьевъ. Вотъ какъ?
Лаврентьевъ. Ты заглушилъ въ себѣ грезу авантюры. И сказка жизни, скучая, отвернулась отъ тебя, а на ея мѣстѣ заплясали анекдоты.
Алябьевъ. Зачѣмъ ты говоришь мнѣ все это?
Лаврентьевъ. Зову тебя -- туда, со мною!
Алябьевъ. Зачѣмъ?
Лаврентьевъ. Почемъ я знаю? Можетъ быть, чтобы сдѣлаться милліардеромъ, королемъ, полубогомъ; можетъ быть, чтобы умереть отъ болотной лихорадки; можетъ быть, чтобы быть посаженнымъ на колъ.
Алябьевъ. Это фразы.
Лаврентьевъ. Сказки всегда сплетаются изъ фразъ.