Алябьевъ. Однако!
Лаврентьевъ. Да. Ты природный авантюристъ.
Алябьевъ. Когда-то мнѣ казалось, что да. Но -- какъ давно это было!
Лаврентьевъ. Да ты и не можешь не быть авантюристомъ. Физіологическаго права не имѣешь.
Алябьевъ. Новая теорія?
Лаврентьевъ. Нѣтъ, старое наблюденіе. Ты -- послѣдній въ пятисотлѣтнемъ дворянскомъ родѣ.
Алябьевъ. Въ угрюмомъ, замкнутомъ, истрепанномъ, обнищаломъ родѣ!
Лаврентьевъ. Есть три способа ликвидаціи старыхъ фамилій. Идіотъ. Монахъ. Авантюристъ.
Алябьевъ. Келья въ сумасшедшемъ домѣ, медленное самоубійство монастыря...
Лаврентьевъ. И -- ярость вызова всему, что не ты! "Погибни, душа моя, съ филистимлянами!"