Алябьевъ. Если я, по твоему, авантюристъ, то это лишній вопросъ. Авантюристъ беретъ не то, что ему даютъ, но то, что онъ умѣетъ взять -- и хочетъ.
Лаврентьевъ. Браво! Изъ тебя будетъ прокъ. Поѣдемъ. Обрати мнѣ десятокъ тысячъ чернокожихъ въ солдатъ, а я посвящу тебя въ воины. Обѣщаю тебѣ войну безъ женевской конвенціи, безъ бѣлаго флага, безъ краснаго креста, безъ плѣнныхъ и раненыхъ.
Алябьевъ. Что же вы ихъ -- ѣдите, что ли?
Лаврентьевъ. Нѣтъ, этотъ обычай вывелся еще при дѣдѣ моего чернаго Мбузу.
Алябьевъ. Сколько времени можешь ты ожидать моего отвѣта?
Лаврентьевъ. О чемъ раздумывать? Ударимъ по рукамъ. Хочешь ты быть богатъ? Мы пробьемся къ таинственнымъ, нетронутымъ золотымъ розсыпямъ въ Лунныхъ горахъ. Для этого нужно вырѣзать всего лишь два или три дикихъ народца. Хочешь женщинъ? Ихъ будутъ у тебя табуны -- какихъ угодно: бѣлыхъ, черныхъ, кофейныхъ. Если ты честолюбивъ,-- повѣрь: только мы, конквистадоры, обладаемъ истиннымъ вдохновеніемъ и безумствомъ власти...
Алябьевъ. Ничего этого мнѣ не надо. Но очень можетъ быть, что я приму твое предложеніе и пойду за тобою...
Лаврентьевъ. Когда?
Алябьевъ. Когда почувствую необходимость умереть.
Лаврентьевъ. Ба! Такъ ты вотъ на какой границѣ? Глупо, братъ.