Алябьевъ (молчитъ).
Лаврентьевъ. Въ такомъ случаѣ, ты мнѣ не годишься. Мнѣ нужны люди, охочіе убивать, а не умирать. И зачѣмъ съ такимъ настроеніемъ ѣхать въ Африку? Развѣ у тебя нѣтъ револьвера?
Алябьевъ. Самоубійство стало мѣщанствомъ. А, можетъ быть, я просто трусъ.
Лаврентьевъ. Нѣтъ, ты не трусъ. Это хорошій инстинктъ держитъ тебя. Брось. Поживемъ. Умирать рано. Просто -- золотая клѣтка тебя давитъ. Соколу на волю пора.
Алябьевъ. Я никогда не былъ въ неволѣ ни у кого, кромѣ самого себя.
Лаврентьевъ. А съ хозяйкою дома сего -- ты въ какихъ отошеніяхъ?
Алябьевъ. Кажется, это ясно.
Лаврентьевъ. Нѣтъ. Ясно, что ты ея любовникъ. Но -- какой?
Алябьевъ. Не понимаю.
Лаврентьевъ. Грабишь или любишь?