-- Блаженны исполняющие свой долг!
-- Папаша! -- окликнул Антон.
Арсеньев вздрогнул, окинул сына робким взглядом и промямлил:
-- Который был моим папашей... да, да, да... То есть... Извините, лицо знакомое, а... Не были ли вы оправданы...
Но тут затмение с него спало,-- он страшно сконфузился, и оба расхохотались.
-- Боже мой! Это ты, Антон? Представь себе: я принял тебя за одного подсудимого по делу о сбыте фальшивой монеты...
-- Лестно!
-- Ты не обижайся: кончилось оправданием, и я сказал очень хорошее заключение... Проклятая мечтательность! Пятьдесят восьмой год, а рассеянность -- как у гимназиста.
-- Вы Москвой-рекою шли? -- спросил Антон.
-- Да, кажется, переходил... А что?