-- Пожалуй, что и совестно...
Чего старикам было жаль и совестно, они не могли определенно уяснить ни друг другу, ни даже самим себе, но действительно было и жаль, и совестно.
И все-таки Валерьян Никитич попробовал было.
-- Что же? -- рассуждал он перед Ратомскою, словно оправдывал себя.-- Ведь не идиотка же она какая-нибудь, не юродивая, даже не дурочка... Она -- и хозяйничать, она -- и гостей занять, если надо... Вон я подслушал как-то: она прислуге письма пишет -- в деревню... Превосходно. Так толково, с ясностью, здравомысленно и вполне в их вкусе... Отличной нравственности!.. Характер такой прекрасный, что его и вовсе нет!..
И вот -- в доме Арсеньевых учредились было какие-то захудалые журфиксы, и на них стали появляться франтоватые кандидаты на судебные должности, секретари окружного суда, искатели следовательских и прокурорских назначений, помощники присяжных поверенных... Толпа с ласковыми глазами, вожделеющая протекции и дел, быстрой карьеры, легких повышений.
-- Что же! -- опять рассуждал старик,-- оно, разумеется, не того... На допетровские смотрины похоже... и даже на рынок невольниц в Марокко... Но разве -- у нас первых и последних? В нашем ведомстве даже принято... Все мои товарищи выдавали так дочерей: без приданого, зато -- с протекцией... дорогу зятьям открывали! Оно, если хотите, на дореформенное духовенство немного смахивает: бывало, приходы так передавались -- от тестя к зятю вместе с поповною... Да что же делать иначе-то? С волками жить, по-волчьи выть. На том стоит мир и вертится жизнь...
Но в решительный момент,-- когда Соне было сделано первое предложение,-- и блестящее: посватался, после отказа Евлалии Ратомской, Илиодор Рутинцев старший,-- Валерьян Никитич смутился, упал духом, сразу потерял веру в свою затею.
-- Совестно!
Жениху он налопотал какой-то бессвязной дряни и просил приехать за ответом завтра. Позвал на совет Антона. Тот выслушал холодно, с презрением в глазах, потом принес из своего кабинета маленькую французскую книжку.
-- Прочтите... В вашем положении полезно.