-- Никогда мы с тобою не были так близки и так далеки между собою, как в эту минуту!
Борис возвратился к нему, взял его руку и долго, и хорошо качал и тряс ее, сопя и вздыхая в темноте.
-- Большая Медведица как хороша сегодня! -- сказал он наконец.-- Когда меня не будет, вспоминай, как мы с тобою вместе ее смотрели... Прощай!
Он исчез в переулке. Володя смотрел на ближний фонарь, и пламя расплывалось для него в огромное светлое чешуйчатое пятно, и глаза его были влажны.
Праздник затихал... Остоженка рычала как засыпающий зверь, шумная, пьяная, темная, подслепо мигающая тусклыми фонарями. В воротах большого стоглазого дома стояла парочка. Мужчина держал женщину за руки и нежно говорил:
-- Но почему же вы упорствуете осчастливить посещением мою одинокую хижину, которая есть рабочая келья?
Женщина возражала носовым, чуть-чуть хмельным контральтом:
-- Но, ежели я сказываю вам, как по всей честной совести, что барыня отпустила меня только до семи часов!
Володя узнал Тихона Постелькина и Агашу и прошел мимо, весело смеясь про себя, не замеченный, думая с облегченным сердцем: "На Шипке все спокойно!.."