-- Видишь ли: он известен уже лет шесть, даже семь... пишет с двадцати лет... а, собственно говоря, что он написал, что сделал такого, чтобы оправдать известность? Ну вот как у молодого Тургенева были "Записки охотника", у Гончарова -- "Обыкновенная история", у Достоевского -- "Бедные люди"? Чем он определился и установил свою характеристику? Не назовешь! Я все его произведения только что не наизусть знаю...
-- И все -- прелесть! -- горячо воскликнул Володя.-- Одно удачнее, другое не так, но -- все прелесть! Плохих нету! Все!
-- Да,-- сказала Евлалия, подумав,-- да... и это правда: плохих нету. Одно немножко лучше, другое немножко хуже, но в общем все... хорошо... даже отлично написаны...
-- Ну-с?
-- Да это-то -- хорошо ли?
-- Чем же худо? -- воскликнул озадаченный Володя. Евлалия промолчала.
-- Послушай, Володя,-- сказала она.-- Вот ты у нас цитатор великий. Я слыхала в обществе, как ты говоришь: "Как сказал Базаров...", "Это напоминает Рудина...", "Помните, в Анне Карениной..." Это, может быть, немножко смешно, что так часто, но я тебя понимаю: ярким литературным образом, меткою типическою фразою можно сразу очертить положение и уяснить мысль, которую своими словами, пожалуй, не изложишь до вечера... Ну вот Тургенева, Толстого, Щедрина, Гаршина, что ли, ты цитируешь, так и всякому понятен. А Брагина, хоть он и известный, и модный, нельзя так цитировать, и ты даже, хоть и поклонник его страстный, никогда не цитируешь, и отлично делаешь, потому что цитаты из Брагина не поймут...
-- Все читали -- и не поймут?
-- Все читали -- и все забыли. Все восторгались и у всех сейчас же, как отложили в сторону книгу, он -- из головы вон. Знаешь ли, меня недавно очень огорчила madame Бараницына. Хотела мне любезность сказать и похвалила: "Прочитала я все сочинения Георгия Николаевича... Какой блестящий слог..." Меня так и толкнуло... "Простите,-- возражаю я,-- Матильда Андреевна, но -- неужели в сочинениях Брагина вы, кроме блестящего слога, не нашли ничего, что заслуживает внимания?.." Она спохватилась: "Конечно,-- говорит,-- конечно... да!.. наблюдательность... честные взгляды..." Но вижу, что запинается и в глазах недоумение: что же, мол, там еще?.. А ведь она не глупа, старуха Бараницына, и со вкусом, и читающая... Я подумала-подумала: а и в самом деле? хорошо-то хорошо, но -- что же там еще? Слог блестящий, фраза страстная, слово красивое... а что за слогом, фразою и словом? Где его слово, которое стало делом? Где он сам обрисовался как общественный, сильный тип, а его творчество -- как общественная заслуга? И... ничего не вспомнила! Именно -- только что слог хорош! То-то и есть. И мне сделалось ужасно стыдно и грустно.
-- Не понимаю!