-- Это ужасно, до чего вы, наши "таланты", все сходитесь в словах! Представьте: он сказал мне о себе как раз то же самое! "И Брагин,-- говорит,-- пустоцвет, и я пустоцвет,-- только он простой, а я махровый!"
-- Вот разница!
-- Понимаешь: умнее Георгия Николаевича считает он себя и образованнее...
-- Начитан-то он как черт! -- пробормотал Володя,-- только это -- что же? То -- книга, а то -- живой талант... Как это сравнивать себя с Георгием Николаевичем? Психопат! Я не понимаю...
-- А вообрази,-- перебила Евлалия, глядя как-то в сторону, на темно-зеленый орешник,-- он может похвалиться: он меня смутил... Многие старались унизить Георгия Николаевича в глазах моих, многие смущали и не смутили, а он, Антон Валерьянович, немножко смутил... Я думала! Боюсь: может правым оказаться...
-- А Георгий Николаевич -- пустоцветом?
Евлалия кивнула головою.
-- Лаля! Повторяю тебе: ты сошла с ума! А впрочем, ведь ты говоришь все это -- только чтобы наслаждаться, когда будут тебя разуверять.
-- О! вот в этом ты прав! в этом бесконечно прав! Потому что, милый братик мой, должна я тебе признаться по совести: люблю я его ужасно, и всякое сомнение о нем,-- мне острый нож в сердце...
Она в волнении открывала и закрывала свой зонтик.