-- Удивительная вещь,-- возразил он с особою сдержанностью,-- писатель вы хороший, а в житейских отношениях наблюдательности и психологии у вас ни на грош. С первою половиною вашей фразы я согласен: конечно, вы не пара Евлалии Александровне. Я ставлю ее в мыслях моих неизмеримо выше вас. Но вы язвите меня, будто я считаю себя достойным ее. Это -- после того, как я вам определил ее девушкою, ищущею в жизни подвига? Неужели вы думаете, что если бы я мог дать подвиг этот, умел бы его найти и повести ее к нему, то я уступил бы ее кому бы то ни было -- не только что вам, Георгий Николаевич? Но куда же я гожусь рядом с нею -- я бедный, на медные деньги ученый, артиллерийский офицер? В нерассуждающие няньки, в механические сторожа ее спокойствия -- разве? Так муж-нянька ей не надобен, нужен ей муж-товарищ и вождь... От души желаю вам таковым оказаться. Хотя не надеюсь, но -- первый и больше всех буду рад.
Он взялся за фуражку.
-- Мне кажется,-- задумчиво произнес Георгий Николаевич, не замечая жеста его,-- мне кажется, я догадываюсь, о ком вы говорили, намекая, что у меня есть враг... Это -- Антон Арсеньев, не правда ли?
-- Я уже имел честь объяснить вам, что не считаю себя вправе называть... Кто бы он ни был, вам не следует его бояться. Раз он мне известен, я не допущу его сделать вам зло, потому что зло вам -- зло Евлалии Александровне.
-- Странный вы ангел-хранитель!
Арнольдс болезненно улыбнулся.
-- Ангел-хранитель? А вы не думаете, что все ангелы-хранители -- такие?
-- То есть?
-- Да -- что им очень редко случается любить людей, которых они соблюдают? Ну за что ангелу любить такое пестрое ничтожество, как человек? А соблюдать надо, потому что -- обязанность, потому что того требует какая-то особая высшая любовь, в которой человек -- только атом... И вот -- плачет, а соблюдает. Вы заметили, что ангелов-хранителей улыбающимися рисуют только при детских колыбелях, а с взрослыми они либо строги, либо плачут? Ну-с, однако, это уже -- страничка из философии непризнанного и доморощенного мечтателя... Мне такие мысли, по преимуществу, на дежурстве приходят... Разговора нашего прошу вас не забывать, а затем -- имею честь кланяться.
-- Руки-то мне, все-таки, подать не желаете? -- насмешливо бросил ему, еще не отвечая на поклон, Брагин.