Арнольдс повел усами.
-- Мы наедине: что же нам лицемерить друг перед другом?
-- Ах, наедине? В обществе мы, значит, по-прежнему, добрые знакомые?
-- Какая же причина нам ссориться?
-- Так что -- вы будете подавать мне руку?
-- Буду.
-- Послушайте, Арнольдс, а не приходит вам в голову такая возможность, что вы-то подадите мне руку, а я вам не подам?
Федор Евгениевич взглянул твердо, ясно.
-- Спросите вашу совесть,-- сказал он внушительно, без злобы,-- если она ответит вам, что вы имеете право не подавать мне руки,-- не подавайте. Еще раз -- желаю быть здоровым.
Дверь закрылась. Брагин поднял свою корректуру и карандаш, но внимания не нашлось ни в мыслях его, ни в расстроенном лице, ни в омраченных глазах... Сделав две-три пометки, он швырнул правку на стол и, руки в карманы, с папиросою в зубах, заходил по номеру.