-- Да! да! Рассказывайте! Так вы и признались... Partage-e-e-ez! {Разделяйтесь! (фр.)}
-- Квятковский! осип уже: смотри, глотку сорвешь! -- крикнул Борис Арсеньев из нетанцующей толпы, но Квятковский только мимолетом гримасу ему скроил и поскакал, неистово козлякая, далее.
-- Как вы странно сегодня танцуете! -- заметила ему Любочка,-- на средах в дворянском клубе вы совсем другой.
-- Да ведь там -- вроде службы или священнодействия. А здесь -- для собственного удовольствия и чтобы поддержать компанию. В демократическом духе царя Давида. Скакаше, плясаше веселыми ногами. Не хмурьтесь гордою Мелхолою: это не в тоне вечеринки... Cavaliers, solo!.. {Кавалеры, соло!.. (фр.)} И покайтесь мне относительно Владимира Ратомского... Petits ronds! {Малые круги! (фр.)}
-- Я пред ним не виновата. Он первый начал от меня отдаляться,-- говорила Любочка Кристальцева.-- Он в последнее время, говорят, ведет очень дурную жизнь... и вообще стал странный... Вы посмотрите: он и здесь держится как-то не похоже на самого себя, какой он был прежде... Скучный, вялый и дикий -- словно все ему чужие... Ко мне он даже поздороваться не подошел.
-- Voyageons!.. {Передвигаемся!.. (фр.)} О женщина! Съела человеческое сердце, как котлетку, и еще изволит быть в претензии, что он, неблагодарный, не идет на поклон.
-- Неправда, никакого сердца я не съедала... Мы объяснились очень мирно и спокойно... Если вы хотите полной откровенности, то я даже была немножко уязвлена и обижена, как вяло и равнодушно он принял... Точно сонный.
Володя Ратомский, правда, и теперь был точно сонный. Он влачил за собою младшую Бараницыну -- девицу нарядную и недурную бы из себя, но с такою странною пухлостью лица, точно у нее свинка или осы ее покусали,-- совершенно машинально, по-видимому, мало помня даже, с кем он танцует, так что барышня, обидевшись, стала тоже надутая, скучная и злая. Похоже было, будто молодой человек очень болен или озабочен тяжелым житейским недоумением, которое тайно точит и борет его волю... Антон Арсеньев,-- один из немногих некостюмированных гостей вечеринки,-- подметил необычайное выражение лица юноши, заинтересовался и прицепился с разговором:
-- Давненько мы с вами не видались...
-- Да, я стал домосед, почти не выхожу из своей комнаты,-- быстро, будто оправдываясь, и все-таки вяло сказал Володя, почему-то старательно избегая встречаться глазами с пытливым пристальным взглядом Арсеньева, будто ожидал, что тот вычитает всю его душу.