-- А сколько лет живет она у меня, столько и бранимся. Бывает, что по три дня не разговариваем.
-- Все из-за Божественного?
-- Случается.
-- Не могу понять, если вы всегда были недовольны образом мыслей Алисы Ивановны, почему вы позволили ей иметь влияние на ваших детей?
-- Как же, батюшка, не иметь влияния, если она гувернантка?
-- Ну зачем держали такую гувернантку?
Ратомская вздохнула.
-- Уж очень старушка-то хорошая. Такой человек сердечный... родных лучше не бывает,-- вот какой друг! Вот и сейчас: вместе в монастырь поедем,-- заранее знаю, что будет говорить вольнодумства, и поссоримся мы с нею,-- а не взять не могу: уж так она моих голубчиков любит, такой прекрасный друг...
-- А веры,-- продолжала она,-- как их разобрать-то? Все люди других людей своими верами попрекают. Я вот Алису Ивановну безбожницей почитаю, а пан ксендз Казимеж -- меня, а батюшка наш приходский, отец Иоаким,-- ксендза... А все -- люди хорошие... В православие перейти мне то мешает; что теперь -- я захотела -- на Лубянку поехала, в костеле молюсь, а есть мое усердие -- еду в Успенский собор, прикладываюсь к мощам... А если я перейду в православие, то в костеле бывать мне будет невозможно: ксендз сердитый, прихожане коситься станут, да и батюшка в приходе попрекнет, что же ты, раба Божия, стала ныне православная, а по старинке в костел шныряешь? А не могу без костела: привыкла -- хоть изредка. Люблю!
Володя, когда мать приказала ему сопровождать ее и Алису Ивановну во Звенигородский монастырь, оказался очень недоволен, почти испуган и всячески старался отделаться от поездки, но на старуху нашло, как изредка случалось с нею, то упрямство, о котором поляки говорят: "Кобета ма бзика в глове" {"У женщины в голове причуда" (польск.).}. Напрасно молодой человек клялся и божился, что завтра у него в университете -- реферат по государственному праву и что -- если он не явится к часу дня, то покроет позором свою голову: хоть не ходи потом весною на экзамен. Упорная старуха не верила и знай твердила: