Антон даже расшаркался и отвесил ей чуть не придворный, иронический поклон.
-- Неужели? Верить ли ушам? Такая сильная привязанность?
Она взглянула на него остро-остро.
-- Не ломайся, дурак! Когда ты себя знать будешь? Пора бы понимать, что ты -- я, а я -- ты...
Перед глазами Антона проплыло пестрое облако, и вискам стало жарко-жарко.
"Это не она сказала,-- с усилием над собою подумал он.-- Начинается!.. Это не она сказала! Это я сам подумал и приписал ей..."
-- Именно, Антон, именно: я -- ты, а ты -- я.
Он тряхнул головою, чтобы вытрясти наплывающий в нее кошмар наяву.
-- Ну-с, и больше ничего?
Марина Пантелеймоновна отозвалась грустно-грустно: