-- Для телегенций он, может быть, умник-разумник, а для меня глупенький. И очень я тому рада, потому что ума к жизни у меня на обоих станет, а с человеком, который тихонький и глупенький, бабе, которая ищет себе добра, жить куца легче.
Она самодовольно улыбнулась.
-- Он, брат, у меня -- модный! За ним какие барышни увиваются! А я взгляну строго,-- он и -- ни-ни-ни! В струне ходит... Ну-ка, за Володичкино здоровье! У-у-у! Вот как люблю! Душонок!
Агаша чокнулась с Тихоном своим стаканом и отхлебнула немного пива.
-- А тебе, Тихон, вот мой сказ,-- продолжала она,-- по истинной к тебе дружбе, как все-таки не совсем чужие были. Ты на мне жениться в шутку предлагаешь, а Варвара ладила нас повенчать взаправду. Девица она умнейшая, однако, вот, как ты говоришь,-- предрассудка в ней много. При всем своем городском образовании она держится того деревенского невежества, что в твои годы парню непременно надо быть женатым. Со мною не сошлось,-- она тебе другую выищет.
-- Да уж и выискала,-- перебил Тихон, посмеиваясь.-- Вдова. У генерала Овечкина в экономках жила. Грамот не знает, но скопила капитал -- даже в объявку показывает, что две тысячи... стало быть, в чулке, считай десять!.. Толстая, как печь. Варвара меня кое время пилит, что хороша невеста. Но я почитаю за низость жениться на пожилой женщине за то, что у нее деньги. Борис Валерьянович объяснил мне, что который индивидуй так поступает, то он есть собою торгующий и обличается в ведомостях прозванием Альфонс.
-- Деньги взять хорошо, тебе надо взять деньги,-- остановила его Агаша.-- Ты и бери -- какую с деньгами. Беспременно с деньгами ищи. Но старою и темною бабою обузы на себя никак не возлагай. Ты теперь в такой позиции, что и не разобрать, как тебя Борис Валерьянович твой -- возвеличил или погубил.
-- Вона?!
-- От серости ты отстал, к господам не пристал: кишка тонка! Теперича тебе, ежели жениться, нужна такая девушка, чтобы тебя вверх за уши тянула, а не вниз ко дну, прицепившись, как свинцовое грузило. Не дуры-то, с пониманием, вот -- хоть бы как я или сестра твоя, Варвара,-- между нами редкость. Мы по темноте своей -- и которые умные -- глупы. Если ты возьмешь девушку или вдову нашего звания, темную, то и ее сделаешь несчастною, и себе все пути обрежешь. Потому что, хорошо ли, худо ли твое образование, но над нами ты человек превозвышенный. Ты вон по-русски стал говорить такими словами, что только знай -- бери в руки догадку понимать тебя. Да еще по-французскому учишься... Ишь, учительшу-то свою на стенке развесил.
Она ткнула пальцем на два портрета Сони Арсеньевой, терявшихся среди множества других фотографий.