-- Виноват, Fraulein: мы ведь с Немецкой улицы... не взыщите: кузнецы! И притом -- словами нежными не украсить суть постыдную!
-- Служить искусству, по-вашему, постыдно?
-- Да какое, к черту, теперь искусство на сцене? Разве может интеллигентная девушка поставить себе целью жизни -- играть Виктора Крылова? Ведь это все равно, что в потолок плевать, либо, как наши таганские купчихи от скуки забавляются, палец вокруг пальца вертят: "Капустку рубить, огурчики солить, капустку рубить, огурчики солить..."
-- Как будто один Виктор Крылов?
-- Один! Никому больше нет хода! Поганая петербургская Александринка развратила всю Россию!.. Живого слова не слышно со сцены! Островского -- в шею из театра! Помелом! "Светлый-то луч в темном царстве"! А? "Сорванцы" торжествуют, "Чудовища"! Инженюшки! Эка, восторг какой и польза необыкновенная: в инженюшку жизнь уложить! Вон у вас сестрица старшая, Клавдинька, дружок мой неоцененный: когда война началась, она в Фратештский госпиталь сестрою милосердия уехала,-- это я понимаю и уважаю... А вы -- эвона куда метите: в "Сорванцы"!
-- А я в "Сорванцы"! -- сердито дразнила Бурста озлившаяся Мутузова.
-- Стоило учиться!
-- Без образования нельзя больше быть актрисою!
Бурст оглушительно захохотал.
-- Это -- чтобы "Сорванцов"-то играть? Нутряным смехом гоготать да на стол с разбега вскакивать? Хо-хо-хо! Хо-хо-хо! Еще бы! Золотая медаль нужна! С серебряною, смотрите, такой премудрости не осилите!!!