-- Федор Евгениевич! А ведь слопана? -- лукаво начал он.
-- Как-с?
-- Так-с: ам! -- и где ты еси, человек?! Хороша Маша, да не наша!..
Арнольдс молчал. Арсеньев сбоку видел, что он сжал кулаки, и скулы его, выпятившись, залоснились зловещими бликами.
-- Да-а-а...-- вздохнул Арсеньев.-- Сладко пел душа-соловушка!.. Не язык, а гусли! Любовь, говорит... вспыхнет, говорит... погаснет... смерть... весьма ве-ли-ко-леп-но!..
-- Пьяный и сумасшедший человек! -- проворчал Арнольдс, едва сдерживаясь, почти про себя.
Но Антон услыхал и подхватил даже как-то радостно:
-- А вы трезвы и... и... и... величественны! Mes compliments! {Мои поздравления! (фр.)}
Они уже были за околицею дачи.
-- Так не будет дуэли?