Арнольдс, не отвечая, ускорил шаг.
-- Прекрасно! Это с вашей стороны... доб-ро-душ-но и прекрасно! Одобряю! -- послал ему вслед Антон.-- Доказываете, что вы любите русскую ли-те-ра-ту-ру и не желаете быть Дан-те-сом...
Но, когда он остался один, лицо его выразило бессмысленное, почти физическое страдание. Оглянувшись, он увидал приближающихся Бориса, Соню, Бурста и Квятковского и свернул на дорогу в парк, чтобы не идти вместе.
-- Конечно, он талант!-- восклицал и кипятился Борис, заглядывая в лицо Квятковскому встревоженными тазами.-- Может быть, даже гений... я допускаю! И ум, и образование... Но направление? Какого же он в конце концов направления?
-- Не вертись под ногами... Уже два раза на мозоль наступил!..
-- Нет, ты скажи, какого он направления?
-- Направления он, братец мой, возвышенного: в гору идет.
-- Ни красный, ни белый!
-- Ну, стало быть, бледно-розовый с крапинами. Глазки и лапки! Лапки и глазки! -- как у дамы, приятной во всех отношениях...
Брагин вышел за калитку под руку с художником Ратомским, который еще с вечера пригласил его ночевать -- до скорого теперь поезда в Москву. Евлалия распахнула окно в своей комнатке и долго,-- пока не скрыла их на повороте зелень парка,-- смотрела им вслед...