-- Почему сие важно, в-пятых? -- загрохотал Бурст.
Тихон опять вспотел и возразил с унылостью:
-- Я не помню... Я думал: ты знаешь...
-- Как же я могу угадать, откуда -- из целого Герцена -- ты выхватил семь слов?
-- Почему сие важно, в-пятых? -- повторил грохочущий Бурст.
Но Борису было горько.
-- Ах, Тихон, Тихон!..-- жалостно вздыхал он, качая головою и нервно царапая свой нежный, безволосый подбородок.-- Ну что мне с тобой делать? Ах, Тихон, Тихон!..
Тихон еще понатужился. Ему хотелось утешить Бориса, которого он любил искренно.
-- Тоже... которое... крепостное право... Герцен... не одобрял!..-- выжал он из себя.-- Николая Павловича крепко не любил... Да я, Борис, ей-Богу, все знаю и понимаю... Только не могу так сразу вспомнить и складно объяснить...
-- Правда? -- просиял Борис.-- Не врешь? Бурст! Ты слышишь: он все понимает, только не умеет рассказать!.. Ну что же? Приходится мириться с тем, что у него плохая память и телята язык отжевали!.. Лишь бы про себя знал!.. Ну а ведь он -- читал? заметно, что читал?