-- Очень заметно, что читал,-- подтвердил Бурст: ему жаль было, что мальчик волнуется и страдает.
-- Ей-Богу, право, много читал!..-- побожился и Тихон.
По зыбким, дрожащим над коричневою водою мосткам молодые люди прошли в серый ящик общественной купальни. Седой, одноглазый, замечательно безобразный старик, в трехнедельной седой щетине, с беззубым ртом и рваною ноздрею снял с перил и подал Борису и Бурсту их просыхавшие с утра простыни.
Бурст, любивший фамильярничать со всеми, хлопнул сторожа по пояснице.
-- Пугача помнишь?
Старик обиделся.
-- Это мой дед помнил, да и тот, поди, брехал.
-- А отчего ноздри нет?
-- Стерва знахарка выжгла купоросом.
В купальне длинный четыреугольник воды, наполовину светлый под белым небом, наполовину затененный отражением дощатой стены, смотрел холодно и неприветно.