-- Б-р-р..-- говорил Бурст, подрагивая розовым и пупырчатым от воздуха богатырски мускулистым, упитанным телом.-- А небушко осенью дышит!.. Еще неделя-другая, и надо эту купель Силоамскую покидать!.. Ой, братики! О-ой, голубчики! Жутко! Честное слово, боюсь!
Он пощупал правою ногою воду, посинел весь и еще больше вспупырился гусиною кожею, оглянулся на товарищей страшным, испуганным лицом, взвился, бухнул в воду головою вперед и вынырнул,-- уже с лицом веселым из-под нависших сосулями гладких волос...
-- Ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй!..-- протяжно завопил он голосом торжествующего, хотя обожженного, человека и фыркающим моржом заплавал вокруг купальни.
Борис, быстро раздеваясь, допрашивал Тихона:
-- О коллективных уроках с товарищами говорил?
-- Не охотятся...
-- Почему?
-- Глупый народ. Думают, что скучно, и опасаются, что с господами.
-- Но это же дико, Тихон! Ты бы им разъяснил разумно!
-- Я и то ругал, что скоты.