-- Ты бредишь или морочишь меня? Разве это возможно?
-- Кабы невозможно, я и труда не взяла бы хлопотать.
-- Кто она -- и кто он?!
-- А кто она? -- с искусственным и неискренним равнодушием отозвалась Агаша.-- По-моему, не великая птица. Дура, -- вот и весь ее чин.
-- Я не об уме Сони говорю, но Арсеньевы -- старый дворянский род...
-- Лет пятьсот как сумасшедшие!-- вскользь вставила словцо Агаша.
-- Валерьян Никитич -- одно из первых лиц в городе...
-- Бормотун старый. Людей судит, а самому давно пора сидеть на цепи. Нашел ты кем пугать! Его всю жизнь бабы за нос водили да помыкали им как башмаком изношенным. Шестьдесят лет дураку, а он до сих пор пред Мариною Пантелеймоновною как осиновый лист трясется, -- слова не смеет пикнуть ей наперекор. Да и содержанку его я знаю. Другой бы на экую ведьму киевскую плюнуть не захотел, а она его калошею по голове лупит... Мужчина тоже! Отец! Хозяин дома! Родитель!
-- Это, Агаша, его частные отношения, они к делу не относятся. Как бы то ни было, Софья Валерьяновна остается барышнею из хорошего общества, получила образование.
-- Ну уж!-- насмешливо протянула Агаша.-- Только что по-французскому ковыляет с грехом пополам, а то, -- какое образование возможно ей при ее беспамятных мозгах? Дай мне французский разговор, так я окажусь во сто раз образованнее, даром что я не барышня и в гимназии не училась... Потому что у меня -- мозги легкие, продувные. А у нее -- ровно их насморком заложило: не ворочаются... так студнем в голове и лежат... Она только тогда и не очень дура бывает, когда ведет компанию по себе: с нашею братией -- черными человеками. Вот еще -- письма горазда сочинять для деревенщины всякой, с нами, горничными да кухарками, о делах наших антиресуется, уборку комнатную понимает, по хозяйству присмотреть в состоянии... Что ей в хорошем обществе, коли она от общества твоего в людскую прячется? Видала я ее в обществе -- хотя бы и у сестриц твоих в гостях: и с нею всем тяжко, и ей не по себе. Варвара-то, бедная, исстрадается вся каждый раз, когда Софья Валерьяновна выезжает куда-нибудь в люди.