-- Не выходит? а?
-- Способностей не имею...
Антон улыбнулся.
-- А охота есть?
Тихон помялся.
-- Если позволите со всею откровенностью... я свою коммерческую часть как-то того... лучше усваиваю...
-- Да, это сразу видно, что вы смыслите... Ну что же? Нашли свое призвание,-- и подвизайтесь. Предсказываю вам, что вы будете богатым человеком и когда-нибудь мы увидим вас председателем управы, а то и городским головой.
Тихон Постелькин остался восхищенный как человек, удостоенный свидания с Богом, -- Моисей, сходя с Синая, не мог сиять восторгом ярче его.
-- Да... Антон Валерьянович... они сразу в самый центр... они понимают!
И вот в душевный мирок человека, настроенного так благоговейно, ворвалась как новая, буйная мысль, как победительное откровение сплетня Агаши, что -- барышня Соня влюблена в тебя... не зевай!.. Тихон не поверил тогда, нет. Но он смог представить себе свое счастье, если бы барышня Соня в самом деле влюбилась в него, смог вообразить себя во взаимности с нею, себя -- ее мужем, ее -- своею женою... И с этих пор кончено: пропасть бесстрастия, разделявшая его от Сони, как бы затянулась дерном, по которому бежали тысячи тропинок, протоптанных постоянными грешными мыслями проснувшегося пола. Тихон разглядел в Соне прекрасную женщину, -- труднодостижимую, потому что "не пара" -- но все-таки прежде всего женщину, которой он, мужчина, волен желать, о которой мечтать его право, обладания которою он властен достигать, как и всякою другою... Если люди, хотя и врут, но допускают, что барышня Соня в него, Тихона Постелькина, влюблена, если она остановила на нем как на мужчине свой избирающий взор, -- то почему же ему, Тихону Постелькину, не влюбиться в барышню Соню? почему не осмелиться -- видеть в ней свою избранную женщину? почему не надеяться? Почему не стремиться к ней, как к своей вожделенной невесте... жене... любовнице?..