Варвара, все более и более овладевая собою, мысленно посылала себе тысячу "дур".
-- Я не то чтобы надеялась найти вас у Тихона, -- поправилась она, -- а рассчитывала так, что, быть может, он как при вас состоящий знает, где вас лучше искать. Помилуйте! Этакое несчастье в семействе, а дома никого нет...
-- Как никого? А Соня?
Варвара снова вся покоробилась, как береста на огне.
-- Ну... барышня!..-- возразила она таким тоном, точно хотела сказать: "Разве это человек?"
Подъезд квартиры Арсеньевых с широко распахнутыми дверями, точно к выносу покойника, светился ярко, зловеще, -- и черные силуэты чужих, любопытных людей всходили и нисходили в унылом сиянии, будто тени на лестнице в ад...
Варвара у подъезда отстала от Бориса:
-- Я, барин, черным ходом пройду, -- сказала она вопросительно, и скромный голос ее прозвучал лживо и вкрадчиво.
Борис, взлетая по ступенькам, только головою кивнул. А она, едва юноша повернулся к ней спиною, ринулась, как призовая лошадь, прежним бегом, по-прежнему задыхаясь, назад по переулку -- в том же направлении, как мчалась, когда остановил ее Борис.
А он шел по родным покоям -- и не узнавал их: так много незнакомых лиц глядело на него со всех сторон, -- и красное лицо отца с седыми кудрявыми висками по сторонам лысины тоже показалось ему незнакомым, -- и полицейские мундиры, которых он никогда не мог видеть без враждебного опасения в глубине сердца, а теперь имел все причины пугаться их больше, чем когда-либо, сейчас ничуть не были странны и страшны. Ворвалось в дом нечто такое грозное и дикое, что перевернуло вверх дном все его условия -- приблизило чужих, отдалило своих.