-- Очень может быть. Думайте, как хотите. Очень может быть.
В скороговорках Антона звучало что-то посильнее и поглубже отвращения. Смотреть на Балабоневскую он решительно избегал и, когда она заставила-таки его глаза встретиться с своими, он побледнел, и губы его нехорошо, опасно задергались и гневом, и страхом. Наконец, десятки раз повторив, что он сегодня не в духе и потому сам не знает, зачем мучит людей, Нимфодора Артемьевна собралась с духом оставить своего угрюмого друга. Взгляд, которым проводил ее Антон, был бессмыслен и страшен...
-- А говорили, что умерла!-- произнес он вполголоса, вслух и с тихою, хитрою, жестокою усмешкою.-- Нет, оно не так-то легко...
Квятковский и Рутинцев просидели у Антона недолго. Нашли его усталым, рассеянным, молчаливым и помчались к Каролеевым на grand diner {Парадный обед (фр.).} по случаю рождения Ольги Александровны. А Антон, отпустив их, немедленно позвонил.
-- Нимфодора Артемьевна еще у нас?
-- Уехали...-- протяжно отвечала Варвара.-- Обещали быть завтра к одиннадцати часам. Если прикажете, можно Груню спосылать за ними: недалеко...
-- Не надо. Кто из наших дома?
-- А никого нету... Софья Валерьяновна до последнего времени все в своей комнате сидели, думали, что вы позовете, а сейчас -- одели шляпу, разгуляться пошли...
-- На ночь глядя!
-- Они любят в сумерки.