Съел свою порцию, облизнулся, поправил амуницию и ушел. На прощанье все-таки спросил:
-- Ты, бабушка, я тебя что-то не помню, давно ли у Евлалии Александровны?
Старуха, кусая губы, чтобы не расхохотаться, говорит:
-- Двадцать третий год, внучек.
-- По хозяйству служишь?
-- Нет, голубчик: в маменьках служу...
-- О?!
Вольноопределяющийся ничуть не смутился и расцвел еще веселее.
-- Так вы, madame, кланяйтесь, пожалуйста, вашей дочке и Георгию Николаевичу и передайте, что Леонид извиняется: больше ждать никак не может, -- должен на ученье спешить... Так и скажите: Леонид ждал, но больше не может...
Курьезнее всего, что, сколько потом Брагины и ближайшие гости их в общем хохоте над таинственным утренним визитером ни ломали голов своих, кто таков был этот Леонид, который ждал, но больше не может, -- так и не сообразили. С тех пор "Леонид, который ждал, но больше не может", сделался в доме Брагиных мистическою личностью, чем-то вроде домашнего кобольда. На него ссылались во всех комических затруднениях молодой семьи, и -- когда заваливались и в хозяйственном хаосе пропадали спешно нужные вещи, -- даже прислуга выучилась поминать: