-- Кто? чего не строил? О Господи! Наказанье с тобою...
-- Я... себе... острога... не строил...
-- Так! А в чужую стройку, значит, садиться не намерен?
-- Вот что я называю идеалом самопомощи!-- восхитился Квятковский.
-- Жену зачем отпустил, батюшка? -- приставала старуха, -- где смысл человеческий? Приличия никакого не имеете! Тут этакая каша кипит, а он Ольгу Александровну в Париж отправляет...
Евграф Сергеевич опять повертел перстами, поморгал глазами и глубокомысленно вопросил:
-- А разве она кашевар?
Уезжая, Ратомская попросила Квятковского поехать вместе с нею.
-- Ты, голубчик Максим Андреевич, у нас дед-всевед. По крайней мере, сразу мне все расскажешь, что у вас тут в Москвишке без меня натворилось...
Евграф Сергеевич впервые выказал некоторое оживление.