-- Да, и я знаю, и Жозеф знает... а вот подите же!
Соня встретила гостей странно. Она и обрадовалась им, и как-то их испугалась.
-- Ну, матушка, и одичала же ты!-- без церемонии заявила ей Лидия, оставшись с нею наедине.-- И опустилась ужасно... На что похожа? Спишь, должно быть, по целым дням: у тебя отеки под глазами!.. Нельзя так облениваться, успеешь обратиться в халду, когда замуж выйдешь... Да ты уж и корсета не носишь, кажется?
-- Да что же... летом? Жарко! Для кого мне? -- вяло защищалась Соня.
Квятковский был совершенно прав: Валерьян Никитич давно позабыл свой внезапный гневный каприз против Лидии и встретил ее любезнее любезного. За обедом Лидия по привычке оказалась царицею праздника. Она действительно очень похорошела за несколько месяцев своей артистической поездки, приобрела актерский апломб, шик и то, что мужчины на юге называют "поди сюда!" После обеда ее в качалке на террасе -- окружили тесным кольцом стульев и молодые, и старые. И во всех глазах светилась и нехорошая память, что это довольно красивое, эффектное и здоровое существо -- заведомо порочно, и желание испытать, не сделалось ли оно в страстной порочности своей и общедоступным... Даже у Тихона Постелькина, смиренно державшегося поодаль,-- когда он поднимал глаза на позирующую, кокетничающую, рисующуюся актрису,-- по лицу, как искры, пробегали какие-то особенные черточки... Соня промолчала весь обед как рыба, а к концу обеда по щекам ее запрыгали красные пятна. В развеселившейся, возбужденной компании никто не обратил на них внимания. Зато Варвара, подавая блюда и убирая тарелки, отметила про себя: "Обидели мою чем-то... Злая сидит... Как скипидар!.. Не тронь,-- зашипит! такая злая!.."
Гусарик Броневский ухаживал за Сонею, говорил ей красивые слова и туманные комплименты,-- она слушала и не слыхала, улыбалась машинально и насильственно и отвечала невпопад.
Вскоре после обеда все общество -- веселою, шумною гурьбою -- отправилось в парк. Шла со всеми и Соня. Но едва пройдя стены готического моста над дорогою, она искусно задержала свой шаг по аллее, и, когда компания с веселою болтовнёю Лидии Мутузовой и Квятковского опередила ее,-- она быстро свернула с дороги за красный угол кирпичной "библиотеки" и остановилась мрачная, в румяных пятнах, слушающая, ждущая...
Общество вспомнило о ней только у Золотого Снопа.
-- Господа!-- воскликнула Лидия,-- мы Соню потеряли! Сони нет!
-- Многих нет,-- возразил Квятковский.-- Разошлись дорожками. Мы шли горою, они пошли болотом...