-- Нет, уж, брат, бросит... Это ты будь спокойна!.. Женят его сестрицы,-- с таким пером полетишь к облакам, что мое вам почтенье... Я его знаю. Он не то чтобы из постоянных... воск!.. ветер!.. Сестра Серафима -- уж на что выжига, и влюблен он был в нее до страсти,-- а увернулся же, в лучшем виде ее с носом оставил... Барышню! Полковничью дочь! Сестру мою!.. Так с тобою, крестьянкою, станет он долго церемониться?.. Эй, берегись! Не все красные дни,-- думай о черном.
-- Да уж думаю, думаю... У кого тысяча думушек, а у меня все одна дума!
-- На твоем месте я бы счастья своего не прозевал.
-- А что же бы вы сделали?
-- Что? Цапнул бы у него, дурака, сколько десница осилит, да и -- к черту его! К свиньям! Ты хорошего человека полюби, не мальчишку, чтобы настоящей мужчина был, тебе защитник.
-- Уж не вас ли?
-- А хоть бы и меня?! Что же? Ты мне нравишься, и я тебе человек подходящий. Уж я тебя устроил бы -- не чета твоему Володьке. Срам сказать: живет с тобою чуть не открыто, как муж с женою, а -- как была ты горничною, так в горничных тебя и оставил... Нет,-- будь только деньги, а мы бы с тобою сейчас Москву по боку, и езжай -- знаешь куда? На край света! В Владивосток!
-- Что больно далеко? -- смеялась Агаша.
-- Ты не перебивай меня, а слушай! Махнем мы с тобою в Владивосток и откроем там кафешантан... знаешь, сад такой, где артистки поют и танцовщицы пляшут... ну и чтобы девочки... и кабинеты...
-- Ой, что-й-то вы, Виктор Владимирович?! Грех!