-- Молчать! Я тебе морду побью!-- неистовствовал воин. Агаша храбро отвечала:
-- Это еще посмотрим, кто кого! Сунься: я, брат, четыре пуда-то -- одною ручкою... Проваливай-ка, проваливай, покуда я за кочергу не взялась...
-- Мужичка!.. Хамка!.. Дрянь!..
-- А ты часы украл! Портсигар украл! Сестры у тебя в девки ушли! В карты плутуешь! Подсвечником бит!
Володя едва-едва успел отскочить от двери, чтобы не столкнуться с Арагвиным, и, сбежав по черной лестнице мимо хихикающей Аниськи -- своей соучастницы в этом заговоре на любовное шпионство,-- имел удовольствие видеть со двора, из ворот, как провалившийся Дон Жуан промчался по тротуару волчьею рысью, красный, с свирепым лицом... Тогда Володя -- спокойный, торжествующий,-- обогнул, приличия ради, несколько кварталов и позвонил у своей квартиры уже с улицы, как будто только что вернулся. Но ликующие глаза его, конечно, выдали Агаше всю правду.
Вечером Агаша попросила Володю не принимать Арагвина.
-- Что это за безобразие? Шляется каждый день, опивает, объедает, а -- вместо спасибо за добро -- озорничает.
Ревность, раз побывав в сердце человека, не забывает дверцы, куда она вошла. Володя начал наблюдать за Агашей, и много досады почерпал он в наблюдениях. Он подметил шмыгающих под ее окнами "молодцов" -- и, хотя знал, что Агаша не обращает на них внимания, однако уже не мог остаться равнодушным к этому ухаживанию. Его бесил фамильярный тон, каким говорили с Агашей люди ее среды. А Агаша с наступлением весны, как нарочно, взяла привычку каждый вечер сидеть в сумерках у ворот с соседскими горничными. Володя из окон своего кабинета с раздражением видел, как она, выдаваясь среди подруг и своим монументальным сложением, и франтовским туалетом, кокетничала перед кавалерами в "спинжаках" с господского плеча. От ворот раздавались взрывы смеха, вольные шуточки, женские взвизгивания,-- и Володя со злостью узнавал Агашин голос. Он сделал Агаше сцену.
-- Что же мне делать? -- оправдывалась Агаша,-- чем я виновата, если ко мне пристают? Ведь это уж так водится: играют не для чего дурного, а так,-- шутки ради!
-- Да не хочу я таких шуток! Как они смеют так шутить с тобою?